Крупный рогатый скот (КРС) в Атырауской области второй год подряд гибнет по причине, которую официальная ветеринария так и не называет: животные слабеют, гибнут за считаные дни, а специалисты после анализов лишь разводят руками. В Кенузеке фермеры потеряли не менее 13 голов, и именно повторяемость проблемы, судя по всему, тревожит их не меньше, чем сами потери.
ЧТО ПРОИЗОШЛО
Как сообщает Almaty.tv, между первыми симптомами и гибелью животного проходит, по словам местных, всего несколько дней. Туши вывезли, сожгли и закопали в отведённом месте. Соседние хозяйства опасаются, что падёж перекинется и на их поголовье.
Предпринимательница Рая Муханбетова потеряла 13 голов и говорит, что диагноз так и не установили. Фермер Еркин Шарипов добавляет, что в прошлом году пало 20–30 голов без объяснения причины.
ЧТО ОТВЕЧАЮТ ЧИНОВНИКИ
Официальная версия звучит зеркально тревоге фермеров. Аким Кенузекского округа Эдуард Оспанов сообщил, что анализы животных, воды и сена заболевания не выявили. Компенсацию выплатят только при подтверждении болезни, хотя скот уже сожгли, а вакцинацию еще только намерены провести.
ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ
Журналисты Almaty.tv назвали сюжет «При загадочных обстоятельствах» - формула, в которой, кажется, отражена вся логика казахстанской ветеринарии. За последние месяцы «неизвестное» стало едва ли не самым частым диагнозом в казахстанском животноводстве. Оно фигурирует и в майских вспышках в Западно-Казахстанской области (ЗКО), и в бруцеллёзных эпизодах, и теперь - снова в Атырауской области. Разница лишь в географии и числе павших голов.
Показательно, что называть вещи своими именами при этом пытаются не чиновники, а отдельные профильные эксперты. Ранее ФБРК подробно писал, как доктор ветеринарных наук Гайса Абсатиров прямо диагностировал ящур по клинической картине в ЗКО - повышенная температура, поражение слизистой, хромота, массовая гибель, тогда как министерство сельского хозяйства (МСХ) вспышку отрицало, ссылаясь на отсутствие лабораторного подтверждения.
Писали мы и о падеже при бруцеллёзе в том же регионе, где фермеры лечили скот советами из мессенджеров, потому что ветеринарная служба фактически устранилась от диагностики на местах. Нынешний Кенузек - вовсе не новый эпизод, а продолжение всё той же истории под новой географической меткой.
Зато буквально в мае этого года Казахстан получил международный статус страны, свободной от ящура, а министр Айдарбек Сапаров поспешил представить это достижение как результат системной работы по биобезопасности. Получается странная картина. Страна демонстрирует миру эпизоотическое благополучие в то время как внутри неё фермеры один за другим хоронят скот без диагноза.
И здесь нет технического противоречия, ведь статус присваивается по конкретным зонам и конкретным заболеваниям, а не по всей ветеринарной системе целиком. Но политически это выглядит именно как противоречие: сертификат предъявляют внешним партнёрам, а внутренним свидетелям падежа предлагают ждать результатов анализов, которые из года в год не приводят ни к какому диагнозу.
Есть и еще один аспект данного вопроса, на который, вероятно, стоит обратить внимание. Официальный диагноз - это не просто медицинский факт, это обязательство: платить компенсации фермерам, вводить карантин, сообщать о вспышке торговым партнёрам и рисковать экспортными статусами, которые правительство добывало годами. «Неизвестная причина» не обязывает ни к чему.
Пока ветеринарная служба может списывать массовую гибель скота на анализы воды и сена, которые «ничего не показали», система освобождает себя от всех неудобных последствий официального признания, а фермеры продолжают в одиночку подсчитывать убытки и ждать следующего сезона, в котором, судя по многолетней статистике, история вполне может повториться снова.
