(12 февраля 2026 | Источник: страница Facebook Гайсы Абсатирова)
Несколько регионов Казахстана столкнулись со вспышками болезни среди крупного рогатого скота (КРС), которую местные ветслужбы упорно не хотят называть по имени. Афтозные язвы, хромота, гибель молодняка в официальных протоколах превращается в «стоматит» или «неизвестную этиологию». ФБРК попытался получить базовую статистику у профильного ведомства и наткнулся на гриф секретности. Доктор ветеринарных наук Гайса Абсатиров убеждён: данные закрывают не случайно.
ЧТО ИЗВЕСТНО
Как сообщает доктор ветеринарных наук Гайса Абсатиров на личной странице в Facebook, на протяжении последних месяцев активно фиксируются случаи массового заболевания крупного рогатого скота (КРС) в Кызылординской, Павлодарской, Атырауской областях и Западно-Казахстанской области (ЗКО).
Владельцы животных докладывают об идентичной клинической картине: поражения слизистой рта, язвы на вымени и в межкопытцевой щели, нарушение движения, высокая температура, у молодняка — гибель. Профессор Абсатиров указывает, что эта симптоматика точно соответствует клиническому описанию ящура из любого учебника по эпизоотологии.
Напомним, недавно редакция ФБРК направляла официальный запрос в комитет ветеринарного контроля и надзора министерства сельского хозяйства (КВКиН МСХ РК). Мы запрашивали общее количество зарегистрированных очагов заболеваний животных за 2024 и 2025 годы в помесячной разбивке; методику подсчёта очагов и статистику охвата вакцинацией поголовья.
Однако ответы, полученные на наш запрос и последующую жалобу, свелись к одному тезису: запрашиваемая информация имеет гриф «Для служебного пользования (ДСП)».
Таким образом, статистика вспышек болезней животных в Казахстане является закрытой информацией. Это означает, что ни животноводы, ни смежные отрасли, ни соседние регионы не имеют официального доступа к данным о реальной эпизоотической обстановке в стране.
При этом комитет санитарно-эпидемиологического контроля министерства здравоохранения РК, к которому мы также обратились за конкретными цифрами, предоставил открытую статистику заболеваемости бруцеллёзом у людей с 2015 по 2025 год — включая разбивку по всем регионам.
Согласно их ответу, за десятилетие в стране зафиксировано свыше 8 800 случаев бруцеллёза у людей. И заметьте, данные предоставлены открыто, без каких-либо грифов. Это разительный контраст с позицией ветеринарного ведомства.
ЯЩУР ИЛИ «СТОМАТИТ»: В ЧЁМ РАЗНИЦА И ПОЧЕМУ ОНА ПРИНЦИПИАЛЬНА
Профессор Абсатиров обращает внимание на принципиальное клиническое различие между заболеваниями, которые фигурируют в официальных протоколах, и тем, что реально фиксируется у животных.
Ящур — это «остро протекающая высококонтагиозная вирусная болезнь домашних и диких парнокопытных животных, характеризующаяся лихорадкой и афтозными поражениями слизистой оболочки ротовой полости, бесшерстных участков кожи головы, вымени, венчика, межкопытцевой щели и сопровождающаяся нарушением движения; у молодых животных — поражением миокарда и скелетных мышц».
Инфекционный ринотрахеит (ИРТ) — болезнь с принципиально иным возбудителем, иной локализацией поражений и вдвое меньшим коэффициентом заразности. При ИРТ поражаются органы дыхания и воспроизводства; характерны конъюнктивит и аборты. Афтозных поражений конечностей и вымени, то есть именно того, что снимают на видео казахстанские фермеры, при ИРТ попросту нет.
Разница между возбудителями не менее очевидна: ящур вызывает РНК-содержащий вирус из рода риновирусов, ИРТ — ДНК-содержащий вирус из рода герпесвирусов. Никакого генетического родства между ними нет. Коэффициент заболеваемости при ящуре — 0,91, при ИРТ — 0,31. То есть ящур распространяется почти втрое быстрее.
Диагноз ставится не по одному признаку, а комплексно: эпизоотологическим, клиническим, патологоанатомическим и лабораторным методами, с учётом данных о проведённых противоэпизоотических мероприятиях. По мнению Абсатирова, у специалистов на местах достаточно данных для обоснованного предположения о природе вспышек. Однако официальные протоколы фиксируют нечто другое.
ЭПИЗООТОЛОГИЯ ЯЩУРА: ПОЧЕМУ МОЛЧАНИЕ ВЕДОМСТВА ОПАСНО
Даже если предположить, что часть диагнозов остаётся дискуссионной, эпизоотологические характеристики ящура делают любую затяжку с идентификацией болезни крайне рискованной.
Вирус ящура распространяется аэрогенно — с выдыхаемым воздухом, по метеорологическим течениям, которые не поддаются контролю. Он выделяется со слюной, молоком, фекалиями, мочой, спермой.
Что особенно опасно — животные заразны уже в инкубационном периоде, за 6–7 дней до появления симптомов. Вирус сохраняется на стенах, кормушках, в почве, на одежде персонала, в грубых кормах.
Овцы переносят ящур в субклинической форме, то есть часто без выраженных симптомов, и потому становятся «накопителями» вируса. КРС же наиболее чувствительный «индикатор»: именно на нём болезнь проявляется очевидно. Это означает, что к моменту появления массовых клинических признаков у коров вирус уже мог длительно циркулировать в популяции мелкого скота, незаметно для официального учёта.
Отдельный риск представляют переболевшие животные: они на протяжении длительного времени остаются вирусоносителями. Лечение симптоматических проявлений ящура не устраняет этот риск, а лишь затягивает эпизоотическую ситуацию. Единственным действенным инструментом профилактики и борьбы остаётся полная вакцинация поголовья.
Именно поэтому статистика охвата вакцинацией, которую редакция ФБРК запрашивала у КВКиН, является ключевой, и именно эти данные оказались засекречены.
НОТИФИКАЦИЯ: МЕЖДУНАРОДНОЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО, КОТОРОЕ ИГНОРИРУЕТСЯ
Казахстан является членом Всемирной организации здоровья животных (ВОЗЖ). В соответствии с нормами ВОЗЖ государства, члены организации обязаны своевременно уведомлять о возникновении новых очагов болезней, охваченных системой нотификации (официального уведомления). Ящур — в этом списке.
Профессор Абсатиров прямо пишет о том, что сложившаяся практика присвоения вспышкам нейтральных или иных диагнозов «является нарушением требований ВОЗЖ о нотификации».
Это значит, что животноводы в благополучных регионах не получают своевременного предупреждения, что страховые и торговые партнёры принимают решения на основе заниженных данных, что статистика охвата вакцинацией, если она и существует, не проходит верификацию в публичном пространстве.
ВОЗМОЖНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ
Если вспышки, фиксируемые в нескольких регионах Казахстана, действительно вызваны ящуром, и при этом официальная диагностика и нотификация систематически запаздывают или подменяются, потенциальные сценарии развития ситуации могут быть следующими.
Скажем, болезнь продолжает распространяться по транспортным коридорам и через мелкий скот, у которого клинические признаки незаметны. Потери поголовья растут; фермеры, не получая ни диагноза, ни рекомендаций по вакцинации, продолжают торговлю и перемещение животных.
Или иной вариант: статистика вспышек, засекреченная под грифом ДСП, не поступает ни в публичный, ни в международный контур. Это создаёт риски для экспорта животноводческой продукции из Казахстана — торговые партнёры, располагая собственными данными наблюдения, могут ввести ограничительные меры без официальных предупреждений со стороны Казахстана.
Третий сценарий: переболевшие животные остаются вирусоносителями и формируют резервуар инфекции. Отдельного внимания здесь заслуживает возможность сохранения вируса у мелких грызунов на животноводческих фермах, которые не поддаются ни учёту, ни контролю.
Все три варианта, если они реализуются одновременно, создают условия для устойчивой энзоотии — то есть постоянного присутствия болезни на определённой территории. Это качественно иная ситуация, чем управляемые вспышки с прозрачной нотификацией.
Подводя итоги, нельзя не заметить, что запрос ФБРК касался базовой эпидемиологической статистики: количество очагов заболеваний, методика их подсчёта, охват вакцинацией. Это не коммерческая тайна и не государственный секрет в общепринятом смысле — это операционные данные, необходимые для оценки ветеринарного благополучия страны.
Их засекречивание под грифом ДСП при одновременном отсутствии публичной нотификации создаёт информационный вакуум в зоне, где цена запоздалой реакции измеряется не административными взысканиями, а потерями поголовья скота и нарастающими рисками для смежных отраслей.
Утверждать, что в Казахстане сейчас распространяется именно ящур, на основании имеющихся публичных данных мы попросту не можем. Однако позиция КВКиН МСХ РК, при которой ни диагностические, ни вакцинационные данные не раскрываются, делает любую независимую верификацию официальных диагнозов невозможной.
Так является ли закрытость статистики и размытость официальных диагнозов следствием административной инерции или все же явным отражением сознательной позиции ведомства?