Министерство сельского хозяйства официально заявило, что ящура в Казахстане нет. Между тем в редакцию ФБРК продолжают поступать сообщения от фермеров Западно-Казахстанской (ЗКО), Актюбинской и Северо-Казахстанской (СКО) областей — о массовом падеже скота, неработающих вакцинах и полной растерянности перед болезнью, симптомы которой государственные ветеринары официально не называют.
МИНСЕЛЬХОЗ ОТРИЦАЕТ ЯЩУР
По запросу агентства «АПК Новости» министерство сельского хозяйства (МСХ) официально сообщило, что «по состоянию на текущую дату на территории Республики Казахстан случаев ящура не зарегистрировано. Эпизоотическая ситуация находится под наблюдением ветеринарной службы».
Кроме того, в связи с ухудшением эпизоотической ситуации в России была объявлена масштабная вакцинация домашнего скота. Вакцины якобы даже содержали актуальные штаммы, производства АО НХ «QazBioPharm» и ФГБУ «ВНИИЗЖ».
В качестве объяснения «угнетенного» состояния сайгаков ведомство указало на «высокую степень эктопаразитарной инвазии» — то есть поражение иксодовыми клещами. Ящур не выявлен. Биологические пробы, по данным министерства, направлены в лабораторию.
Таким образом, официальная позиция остаётся неизменной: угрозы нет, ситуация под контролем, профилактика ведётся.
УГРОЗА ЭПИДЕМИИ
Депутат Мажилиса Альберт Рау придерживается несколько иной оценки. По его словам, установка ограждений вокруг полей и угодий не способна остановить нашествие сайгаков, а соответственно, и распространение болезней. Депутат вновь поднял перед министерством экологии вопрос о необходимости ручного регулирования численности этих животных.
Ситуация, по словам депутата, «очень серьёзная», фермеры правы в своих опасениях относительно пастереллёза — подобного, по его словам, не было с 1970-х годов.
«Другого выхода, кроме регулирования численности, нет», — заявил депутат, добавив, что речь идёт уже не просто об угрозе сельскому хозяйству, а о потенциальной угрозе эпидемии.
ЧТО ГОВОРЯТ ЖИВОТНОВОДЫ
ФБРК продолжает получать сообщения от животноводов. Причем картина, которую рисуют люди с мест, разительно расходится с официальной риторикой.
В Жанибекском районе ЗКО фермеры сообщают, что изначально вакцинация проводилась против ящура, однако, по их словам, теперь им сообщают о пастереллёзе. Люди в растерянности. А в Казталовском районе ЗКО говорят о поражении лошадей: опухают мышцы, животные хромают, жеребята рождаются мёртвыми или погибают вскоре после рождения. Введённая вакцина не даёт результата, антибиотики не действуют.
В СКО руководитель одного из крестьянских хозяйств сообщает о гибели сайгаков в степи — не рядом с жильём, но поблизости. Люди вынуждены самостоятельно сжигать павших диких животных. Параллельно фиксируется гибель кобыл — в том числе тех, которые прежде многие годы без проблем производили потомство. В этом году фермеры наблюдают резкое ухудшение: гибель во время родов или сразу после, в ряде случаев одновременно гибнут и мать, и жеребёнок. По наблюдениям животноводов, у лошадей и крупного рогатого скота (КРС) — разные клинические картины.
При этом начало массовой гибели скота фермеры однозначно связывают с приходом сайгаков.
САМОЛЕЧЕНИЕ КАК ВЫНУЖДЕННАЯ СИСТЕМА
На фоне неопределённости с диагнозом и отсутствия ясных официальных рекомендаций фермеры были вынуждены выработать собственные схемы лечения. Они включают промывание ротовой полости марганцовым раствором, местную обработку специальными спреями, смазывание повреждённых тканей смесью рыбьего жира и дёгтя, обработку конечностей в купоросных ваннах, введение антибиотиков и витаминных препаратов.
Отметим, что недавно редакция ФБРК рассказывала о других методах «самолечения», когда животных обрабатывают солярой, керосином и отработанным маслом — средствами, недопустимыми в ветеринарии. Параллельно, как сообщал профессор Гайса Абсатиров, идёт бесконтрольное применение антибиотиков, которые при вирусной инфекции бессильны против возбудителя, зато формируют антимикробную резистентность — устойчивые штаммы бактерий, опасные уже для здоровья людей.
Подробнее об этом - на сайте ФБРК и на нашем YouTube-канале «Фонд-бюро расследования коррупции», где можно увидеть полную картину происходящего.
Один из часто упоминаемых препаратов — «Нитокс Форте», комбинированный инъекционный антибиотик на основе окситетрациклина с противовоспалительным компонентом, применяемый в том числе при пастереллёзе у крупного рогатого скота. Фермеры отмечают резкий рост его цены. И это косвенно свидетельствует о масштабе спроса, как и о том, что люди пытаются справляться сами, без системной поддержки.
Принципиально важно отметить, что ящур является вирусным заболеванием, и антибактериальные препараты не действуют на его возбудителя. Если диагноз — ящур, то применение антибиотиков может лишь смягчить вторичные бактериальные осложнения, но не остановить болезнь. Это понимают и сами фермеры, и поэтому вопрос о точном диагнозе для них — не абстрактный, а сугубо практический.
КАРАНТИН ИЛИ ЗАМАЛЧИВАНИЕ?
Среди жалоб фермеров звучит ещё один тревожный мотив — экономический. Часть животноводов открыто заявляет, что если официально признать болезнь и объявить карантин, ЗКО лишится доступа к экспортным рынкам мяса на год-два. Цены обвалятся. Кредиты станет невозможно обслуживать.
Фермеры указывают на опыт России, где после введения карантина из-за пастереллёза пострадавшим якобы компенсировали потери из регионального бюджета.
Принципиальный вопрос в этой связи: существует ли в Казахстане механизм компенсации потерь при введении карантинных мер? Является ли его отсутствие или непрозрачность дополнительным стимулом для того, чтобы животноводы и местные ветеринарные службы предпочитали не фиксировать болезнь официально?
САЙГАК КАК ВЕЧНЫЙ КОЗЁЛ ОТПУЩЕНИЯ
Сайгак — дикое животное, мигрирующее через степь. Он не несёт юридической ответственности за эпизоотическую обстановку в стране. Его численность — предмет ведения министерства экологии. Его возможная роль как переносчика заболеваний — предмет ветеринарного мониторинга, который является обязанностью комитета ветеринарного контроля и надзора МСХ.
Когда депутат Мажилиса адресует свои претензии министерству экологии с требованием «регулировать численность», а фермеры требуют «разрешить отстрел» — это понятная реакция на конкретную угрозу. Но она обходит стороной более важный вопрос: почему система ветеринарного контроля оказалась в положении, когда фермеры сами ищут схемы лечения в интернете и мессенджерах, сами покупают антибиотики, сами сжигают туши? Тут тоже виноваты сайгаки?
Ветеринарный контроль — не функция сайгака. Это функция государства. Плановая вакцинация, эпизоотический мониторинг, оперативное лабораторное подтверждение диагноза, ясные протоколы действий для фермеров при подозрении на особо опасное заболевание — всё это инструменты, которые должны существовать независимо от того, сколько сайгаков ходит по степи.
Профессор Гайса Абсатиров ещё в ходе обострения ситуации настаивал на признаках ящура в ЗКО и указывал, что власти выдают его за пастереллёз. МСХ это опровергло. Биологические пробы — на исследовании. Ни одна из сторон не располагает публично верифицированными лабораторными данными, которые позволили бы поставить точку в дискуссии о диагнозе. Именно этот диагностический вакуум, а не сайгаки сами по себе, является главным кризисным фактором.
Официальная позиция на текущий момент такова: ящур в стране не подтверждён. Однако это утверждение по-прежнему не даёт ответа на главный вопрос — с каким именно заболеванием сталкиваются фермеры в разных регионах. До тех пор, пока результаты лабораторных исследований не будут представлены публично и верифицируемо, ситуация остаётся в состоянии диагностической неопределённости. А значит, речь идёт не о закрытой теме, а о продолжающемся кризисе, в котором отсутствует ключевой элемент — ясный и доказанный диагноз.