Межрайонный суд по гражданским делам города Астаны в лице судьи Досжана Джумаева частично удовлетворил иск директора Научно-производственного центра зернового хозяйства (НПЦЗХ) имени А.И. Бараева Бауыржана Калибаева к основателю ФБРК Кириллу Павлову и главному бухгалтеру Центра Гульнар Кабдиной. Второму истцу, заместителю председателя правления по науке Юрию Долинному, суд отказал полностью. Решение в законную силу не вступило, и редакция ФБРК будет его обжаловать. Но прежде стоит разобраться, на чём это решение держится, ведь вопросов к нему оказалось не меньше, чем к экспертизе, положенной в его основу.
ЧТО РЕШИЛ СУД
Решение вынесено 20 октября 2026 года. Судья Джумаев признал не соответствующими действительности и порочащими Калибаева два утверждения из Telegram-публикаций ФБРК: о том, что он «требовал создать фиктивный электронный счёт-фактуру для искажения статистической отчётности», и о том, что акт приёма-передачи активов он до сих пор не подписал, но их продажу уже ведёт.
Редакцию обязали удалить два поста в Telegram-канале и опубликовать опровержения. С Кабдиной и с Павлова взыскано по 100 тыс. тенге морального вреда вместо заявленных 2 млн. Кроме того, с них в долевом порядке взыскиваются расходы на экспертизу (311 тыс. тенге), услуги представителя истца (350 тыс. тенге) и госпошлину, почти по 337 тыс. тенге с каждого.
Требования Долинного суд отклонил целиком, указав, что истец не доказал распространения сведений, способных опорочить его честь и достоинство. Из трёх групп сведений, перечисленных в иске, недостоверной суд признал только одну.
Напомним, в мае ФБРК опубликовал материал о ситуации в Центре Бараева, основанный на письме Кабдиной в госорганы. В сентябре мы рассказывали о поданном иске, а в октябре разбирали заключение психолого-филологической экспертизы ТОО «Forensic.KZ».
ПОЧЕМУ СУД ОБЯЗАЛ УДАЛИТЬ ПОСТ О КАРАГАНДИНСКОЙ СТАНЦИИ
В решении сказано, что спорные сведения распространены в статье «Кто тушит свет казахстанской аграрной науке?» по двум адресам в Telegram. Однако это две разные публикации. Первая, от 20 мая, действительно анонсирует ту статью. Вторая, вышедшая в июне, посвящена другой истории - Карагандинской сельскохозяйственной опытной станции имени А.Ф. Христенко, которая также входит в систему НАО «Национальный аграрный научно-образовательный центр» (НАНОЦ).
Центр Бараева упоминается в ней лишь в связи с поступившей досудебной претензией, а фраз о фиктивном счёте-фактуре, акте приёма-передачи и продаже активов, которые суд признал недостоверными, в ней нет. Зато есть ответ министерства сельского хозяйства (МСХ) на запрос редакции. Госаудит подтвердил, что в учёте станции отражена отгрузка 1 144 780 кг зерна физлицам, которые, по их словам, ничего не покупали и не вывозили. Нарушения превысили 10,1 млн тенге. Подтвердилось и незаконное премирование из бюджетных средств, за которое бывшему руководителю объявлен строгий выговор.
Эксперт этот пост не исследовала: весь анализируемый фрагмент в заключении взят из первой публикации. Тем не менее решение обязывает удалить вторую целиком, вместе с фактами, которые подтвердило государственное ведомство, и с историей другой организации холдинга.
КУДА ИСЧЕЗЛИ СЛОВА «ПО ВЕРСИИ КАБДИНОЙ»
Спорная фраза в посте звучит так: «По версии Кабдиной, Калибаев также требовал создать фиктивный электронный счёт-фактуру для искажения статистической отчётности». А сам пост открывается сообщением о том, что у редакции оказалось письмо Кабдиной в госорганы и что нарушения описывает именно она.
Эксперт Бану Сагиданова признала, что «по версии Кабдиной» является маркером источника информации. Но в том же разделе пришла к выводу, что маркеров мнения во фрагменте нет, а пересказывая фразу, эти слова опустила. Вводный абзац поста в анализ контекста не вошёл: контекст в заключении начинается с прихода нового директора.
В резолютивной части решения спорная фраза приведена уже без оговорки. Так атрибуция, стоявшая в начале предложения, потерялась сначала на пути от публикации к экспертизе, а затем от экспертизы к решению. Между тем именно разница между пересказом чужой версии и собственным утверждением редакции и была сутью спора.
Отдельно о фразе про акт приёма-передачи. В посте она идёт сразу за словами «Служба отказалась», то есть в продолжении пересказа письма Кабдиной. Относится ли она к версии автора письма, эксперт не анализировала: оба предложения разобраны вместе, как утверждения о самом Калибаеве.
ПОЧЕМУ СУД НЕ ПРИНЯЛ ДОВОДЫ ОБ ЭКСПЕРТИЗЕ
24 сентября представитель ответчиков подала ходатайство о признании заключения недопустимым доказательством и о повторной экспертизе в государственном Центре судебных экспертиз министерства юстиции. Доводов было семь: исследован фрагмент, а не весь текст; из контекста выпала вводная часть; вывод по «версии Кабдиной» противоречит сам себе; то же с выводами о Долинном; применено утратившее силу постановление 1992 года; вопросы суда самовольно объединены; даты в документах не сходятся.
Судья Джумаев отклонил ходатайство одним абзацем. Основания: у эксперта профильное образование, государственная лицензия от 27 августа 2022 года, и она предупреждена об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение. Ни один из семи доводов по существу в решении не разобран, о повторной экспертизе не сказано ничего. Остальные возражения ответчиков суд оценил одной фразой: они не могут служить основанием для отказа в иске.
Показательно, что суд сам ссылается на Нормативное постановление Верховного Суда (НП ВС) от 20 мая 2026 года № 3. А заключение, на котором держится решение, построено на постановлении 1992 года, которое этот акт заменил. Именно новое постановление требует исследовать весь текст публикации, а не фрагмент.
Экспертиза заявлена как психолого-филологическая, но проводила её одна эксперт с филологическим образованием, а в методах указаны только лингвистические виды анализа. Стоила она 311 тыс. тенге, и эти расходы теперь взысканы с ответчиков.
Небрежностей хватает и в самом решении. Фамилия истца в описании спорных сведений написана как «Долинский». Публикации в одном месте названы «видеороликами». Сумма расходов указана как 673 812 тенге, хотя слагаемые дают 673 815. А пункт об отказе Долинному в резолютивной части обрывается, так и не дойдя до слова «отказать». Каждую деталь можно счесть опиской, но для документа, который обязывает СМИ удалять публикации, их набралось немало.
УСПЕЛА ЛИ РЕДАКЦИЯ ОТВЕТИТЬ НА ПРЕТЕНЗИЮ
Досудебная претензия от Калибаева и Долинного поступила в редакцию 10 июня. ФБРК готовил ответ в установленный законом срок и публично сообщал об этом в том самом посте о Карагандинской станции, который теперь велено удалить. Ответ был направлен вовремя, однако к моменту, когда он дошёл до адресата, иск уже находился в суде на стадии принятия.
Смысл досудебного порядка в том, чтобы стороны могли урегулировать спор без суда. В этом деле он фактически не сработал: истцы не дождались ответа, а иск тем не менее был принят к производству. Редакция считает, что иск был принят с процессуальными нарушениями. В решении этот вопрос не рассматривается вовсе.
ЧТО ДАЛЬШЕ
Решение не вступило в законную силу. Редакция ФБРК подаёт апелляционную жалобу и намерена направить официальное обращение министру культуры и информации (МКИ): эта история ставит вопрос о том, как на практике работают гарантии Закона «О масс-медиа», когда СМИ сообщает об обращении в госорганы.
Суд вправе решать, какие сведения считать достоверными, и с этим решением мы будем спорить в установленном порядке. Но именно поэтому мы и обращаемся в МКИ: последствия этого дела выходят за рамки одного спора. Если журналистский пересказ обращения в госорганы, где источник назван в первом же предложении, можно признать утверждением редакции, просто опустив слова «по версии», то любое СМИ, сообщающее о жалобах работников, становится ответчиком по умолчанию. А экспертиза, которая должна была отделить факт от пересказа, это различие как раз и стёрла.
При этом главный вопрос о самом Центре Бараева так и остался без ответа. МСХ подтвердило, что проверка проводилась и что рабочая группа подготовила заключение ещё 28 мая, но его содержание не раскрыло. Суд установил, какие две фразы о Калибаеве считать недостоверными. Что же выявили в Центре государственные проверяющие, общество до сих пор не знает.
