Пока министерство сельского хозяйства (МСХ) продолжает уверять, что эпизоотическая ситуация в стране остается благополучной, выясняется, что еще в начале 2026 года в самом ведомстве звучали предупреждения о серьезных рисках. В распоряжении ФБРК оказались внутренние документы, свидетельствующие, что руководитель управления ветеринарного контроля на границе и транспорте Ерис Нуралиев заранее информировал председателя комитета ветеринарного контроля и надзора Казбека Ташимова об угрозе распространения опасных инфекций. Однако его сигналы, судя по всему, остались без реакции. Теперь Нуралиев заявляет, что после своих обращений сам оказался под давлением со стороны главы комитета.
КАК ЭПИЗООТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ ВЫГЛЯДИТ СЕГОДНЯ
По данным председателя ОО «Ветеринарные врачи ЗКО», профессора Гайсы Абсатирова, сегодняшняя ситуация с массовой гибелью сайгаков привела к заметному сокращению их поголовья.
По прогнозам, с учётом приплода в 2026 году численность должна была превысить 4 млн, однако этого не произошло - и, по мнению эксперта, причина не только в конкуренции за пастбища, но и в высокой плотности популяции, которая увеличивает риск эпизоотии и передачи болезней между сайгаками, домашним скотом и даже людьми.
Среди потенциальных инфекций он называет пастереллёз, клостридиозы, чуму мелких животных, листериоз, сибирскую язву, а из паразитарных - клещевые болезни, эхинококкоз и ценуроз, отдельно выделяя как наиболее опасное трансграничное вирусное заболевание - ящур. В качестве исторической аналогии Абсатиров приводит эпизоотию 1957–1958 годов, когда пало около 45 тыс. взрослых сайгаков и две трети новорождённых, а болезнь распространилась на большие расстояния, занеся ящур в стада домашнего скота благополучных районов. Он также приводит пути передачи вируса - с молоком, слюной, носовыми истечениями, через корма, подстилку, транспорт и по воздуху на расстояние до 60 км.
Отдельно эксперт оспаривает версию МСХ, согласно которой у сайгаков диагностировали пастереллёз, а не ящур. Абсатиров уверяет, что широко распространённое пастереллоносительство среди диких и сельскохозяйственных животных делает пастереллёз оппортунистической инфекцией, симптоматика которой (отёчная, грудная и септическая формы) не включает поражений слизистой рта и носа, слюнотечения, хромоты и поражений в области межкопытной щели. Между тем, имеющиеся фото- и видеоматериалы с мест фиксируют именно эти признаки - слюнотечение, язвы и эрозии в ротовой полости, хромоту, поражение копытец, притом что больные сайгаки находятся в тесном контакте с домашним скотом.
В итоге, как пишет Абсатиров, произошёл эффект «саморегуляции» популяции: помимо болезней зафиксировано массовое поражение клещами и участившиеся аборты у сайгаков, а показатель приплода упал до 17% вместо обычных 40–50%. Он подчёркивает, что инфекции среди сайгаков и скота никуда не делись и могут продолжаться сколь угодно долго, пока сохраняется эпизоотическая цепь.
ЧТО ПРОИСХОДИТ В САМОМ ВЕДОМСТВЕ
И пока экспертное сообщество бьет тревогу, а министр сельского хозяйства Айдарбек Сапаров отмахивается от любых признаков особо опасных заболеваний у скота, в самом ведомстве ситуация складывается не менее тревожная.
В распоряжении редакции ФБРК оказались служебные записки за январь и апрель 2026 года. 23 января, в самый разгар обсуждения вспышек в России, руководитель управления ветконтроля на границе и транспорте комитета ветконтроля и надзора (КВКиН) МСХ Ерис Нуралиев направил руководителю комитета, Казбеку Ташимову, служебную записку во исполнение поручения, данного на аппаратном совещании КВКиН 12 января 2026 года по вопросу дезинфекции на возможном въезжающем поголовье.
В ней он указывал на нестабильную эпизоотическую обстановку в соседних государствах и предлагал организовать дезинфекцию въезжающих автотранспортных средств на пунктах пропуска. По его словам, работа по дезинфекции на посту «Казыгурт» оказалась неорганизованной и показала низкую эффективность, в связи с чем Нуралиев предлагал передать эту функцию в конкурентную среду (ИП или ТОО), либо районным ветстанциям на платной основе. В подтверждение он ссылался на опыт России и Кыргызстана, где дезинфекция въезжающего транспорта обязательна, и на опыт Узбекистана, где каждая машина проходит платную мойку высокого давления.
Отдельная записка касалась именно сайгаков, она также была адресована Ташимову. В ней Нуралиев описывал пути миграции волго-уральской популяции, которая зимует в Курмангазинском районе Атырауской области и в Астраханской области (временные ограничения там ввели с 13 января 2026 года) и в Саратовской области (ограничения с 24 февраля 2026 года), отмечая, что у путей миграции нет границ перемещения. Он указывал, что в стране фиксируются множественные случаи заболеваний сайгаков (чесотки, поражения иксодовыми клещами, ценуроза, абортов), подтверждённые видео- и фотоматериалами, а трупы павших животных на местах не собираются и не утилизируются, оставаясь резервуаром возбудителей.
Нуралиев прямо предлагал разработать совместно с наукой комплекс мер - от сухих ванн с кормовой серой и дустами гексахлорана против чесотки и клещей на путях миграции до приманок с противопаразитарными препаратами против ценуроза и водных ванн с медным купоросом против манизиоза, называя их экономически оправданными. Отдельно он предупреждал, что без совместной разработки вакцин для дикой фауны бездействие может привести к «экологической катастрофе с непредсказуемыми последствиями».
Однако, по утверждению Нуралиева, его предложения по усилению контроля услышаны не были.
После того как его служебные инициативы остались без ответа, отношения с руководством комитета, по его словам, переросли в затяжной конфликт. Добиваясь реакции, он начал обращаться в Агентство по делам государственной службы и другие государственные органы, заявляя о нарушении своих прав как государственного служащего.
Именно эти обращения, как утверждает Нуралиев, стали предметом разговора с председателем комитета Казбеком Ташимовым 20 июля. Глава комитета якобы пытался склонить его к увольнению по собственному желанию, выражая недовольство тем, что внутренний конфликт вышел за пределы ведомства. Вскоре началась реорганизация комитета, в рамках которой под сокращение попала и должность самого Нуралиева.
На текущий момент в отношении Ериcа Нуралиева проводится служебная проверка, появление которой он связывает с действиями Ташимова, рассматривая её как часть процесса по его устранению с занимаемой должности.
ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ
Разумеется, совпадение этих событий само по себе не доказывает причинно-следственной связи между служебными записками Нуралиева, обращениями в государственные органы и последующим сокращением должности.
Но интересно здесь другое.
Если один из руководителей ветеринарной службы действительно предупреждал о рисках распространения опасных инфекций за несколько месяцев до того, как проблема стала предметом общественной дискуссии, почему его сигналы остались без ответа? Ведь если эти предупреждения действительно были проигнорированы, то проблема МСХ заключается уже не только в нежелании признавать ошибки, но и в неспособности услышать собственных специалистов до того, как ситуация выходит из-под контроля.
