В 2026 году сообщения о массовой гибели рыбы поступали сразу из нескольких регионов Казахстана, а похожие кадры публиковали в Узбекистане, Китае и России. Внешне эпизоды выглядят одинаково: у берегов скапливается мертвая рыба, вода темнеет или приобретает неприятный запах. Однако результаты проверок показывают, что единой причины нет - рыба гибнет из-за обмеления и дефицита кислорода, промерзания водоемов, жары, цветения воды, коммунальных и промышленных стоков. В части случаев лабораторные исследования еще не завершены, поэтому делать выводы о виновнике преждевременно.
ФАКТИЧЕСКАЯ ОСНОВА
В Казахстане один из последних случаев произошел в протоке Бирсуат Иргизского района Актюбинской области. В начале августа местные жители сняли погибших сазанов, щук, окуней, лещей и большое количество мальков. Районный отдел сельского хозяйства сообщил, что протока не пополняется из других источников и уровень воды в ней продолжает снижаться; воду и погибшую рыбу направили на исследование, поэтому связывать замор с конкретным загрязнителем до публикации результатов нельзя.
В марте погибшую рыбу - в основном молодого карася - обнаружили в водоемах Айдын и Сары Айдын возле поселка Жанаказан в Западно-Казахстанской области (ЗКО). По предварительной версии, соединяющая их протока глубиной 0,5–1 метр зимой могла промерзнуть до дна, из-за чего рыбе не хватило кислорода. Как ранее писал ФБРК, окончательную причину должны установить по результатам проб воды и рыбы.
В Шымкенте после прорыва канализационной трубы на территории специальной экономической зоны «Оңтүстік» сточные воды попали в реку Бадам. По данным экологов, погибло 902,6 кг рыбы, ущерб государству составил 2,3 млн тенге. Предприятие ТОО «СтройГарант XXI» привлекли к административной ответственности и обязали устранить нарушения.
В августе отдыхающие сообщили о погибшей рыбе на Алаколе. Балхаш-Алакольская межобластная бассейновая инспекция начала проверку; выводов ведомство пока не опубликовало, поэтому версии о жаре, загрязнении или болезни остаются предположениями.
В Узбекистане в мае массовую гибель рыбы зафиксировали в канале Аччисай Зангиатинского районаТашкентской области. Государственная инспекция экологического контроля установила, что в рыбоводном озере ООО «Damachi balik» необоснованно снизили уровень воды, что вызвало дефицит кислорода; погибшую рыбу весом 200–300 граммов работник предприятия сбросил в канал. Анализ сточных вод выявил превышения по аммонийному и нитритному азоту, сухому остатку и общему фосфору. Предприятию начислили компенсацию в размере 92 млн сумов, на ответственных лиц составили административные протоколы, канал очистили от погибшей рыбы.
В Китае в конце июня большое количество погибшей рыбы обнаружили у побережья поселка Сисю на острове Хайнань. Совместная проверка местных властей и сельскохозяйственных служб подтвердила, что после продолжительной жары в прибрежных водах произошел красный прилив - бурное размножение микроскопических водорослей. Специалисты провинциального центра морского мониторинга определили, что массовое развитие фитопланктона снизило содержание растворенного кислорода, из-за чего рыба в расположенных рядом хозяйствах задохнулась. Погибшую рыбу собрали и утилизировали, жителям рекомендовали не подбирать и не употреблять ее в пищу.
В России, в Тюменской области, 15 июля специалисты Росрыболовства и ВНИРО отобрали пробы в реке Турепосле массовой гибели рыбы: растворенного кислорода оказалось менее 1 мг/дм³ - примерно в шесть раз ниже рыбохозяйственного норматива, острого отравления токсикологические тесты не выявили. По заключению Росрыболовства, в июне в Тюмени выпало 257% месячной нормы осадков, а температура была на 2,9 градусавыше нормы; паводок смыл в реку большое количество почвенной и другой органики, окисление которой израсходовало почти весь растворенный кислород, а ситуацию усилила хроническая нагрузка от стоков предприятий и ливневой канализации.
Житель Тюмени Владимир Каровец, следивший за состоянием реки, описал тот же механизм:
«Вода резко поднялась и просто смыла все, что было на берегах, и то, что 50 лет не смывалось. Вода заходила в болота, заливные луга. Все это перемешалось и начало активно гнить».
По его оценке, восстановление рыбных ресурсов может занять 5–10 лет - это мнение собеседника, а не утвержденный научный прогноз: реальный срок зависит от площади поражения, состояния нерестилищ, качества воды и повторения подобных событий.
Отдельный случай произошел в Перми, где нефтепродукты попали в реки Пыж и Мулянка; для локализации разлива установили боновые заграждения, после чего продолжилась очистка воды, грунта и береговой растительности. Этот эпизод - прямое нефтяное загрязнение, а не кислородный дефицит от органики, как на Туре, и смешивать их некорректно.
КОНТЕКСТ И ПРЕДЫСТОРИЯ
Заморы рыбы в этих регионах фиксировались и раньше, а нынешние случаи в Казахстане, Узбекистане, Китае и России показывают, что внешне похожие эпизоды могут иметь принципиально разные причины.
Растворенный кислород поступает в воду из атмосферы и образуется при фотосинтезе водных растений, а расходуют его рыба, микроорганизмы и процессы разложения органики. Теплая вода удерживает меньше кислорода, поэтому жара усиливает риск замора. Если ливни смывают в реку растительность, навоз, удобрения или коммунальные отходы, микроорганизмы начинают активно перерабатывать эту массу и потребляют кислород быстрее, чем он успевает восполняться. Азот и фосфор дополнительно стимулируют цветение воды, а после отмирания водорослей их разложение еще сильнее повышает потребление кислорода.
АНАЛИЗ И ИНТЕРПРЕТАЦИЯ
Перечисленные случаи нельзя объединять в одну «волну отравлений». В Шымкенте источник загрязнения установлен и юридически оформлен как административное нарушение. В ЗКО рассматривается зимний дефицит кислорода из-за промерзания. В Бирсуате ситуацию связывают с обмелением. На Алаколе проверка еще продолжается. Общим для всех эпизодов остается результат: водоем быстро теряет способность поддерживать жизнь, если в нем падает уровень кислорода или появляется токсичная нагрузка - независимо от того, что именно стало пусковым фактором.
Китайский эпизод на Хайнане показателен тем, что прямого сброса химикатов в официальном заключении не установлено: пусковым фактором стала жара, а гибель наступила через ту же цепочку, которая характерна для многих заморов - рост водорослей, расход кислорода на биологические процессы и гипоксию. Это подтверждает, что визуальная схожесть кадров с погибшей рыбой сама по себе не говорит о единой причине.
Для Казахстана значение имеет и трансграничный аспект. Тура впадает в Тобол уже на территории России, поэтому загрязнение из нее не может двигаться против течения и напрямую попасть в Казахстан. Значение тюменского случая в другом: он показывает уязвимость всего трансграничного бассейна перед сочетанием экстремальных осадков и накопленных загрязнений. Казахстан зависит от трансграничных рек, а значит, для страны важны совместный мониторинг, оперативный обмен результатами анализов, контроль стоков и соблюдение водоохранных зон. Однако не меньшую роль играет внутренний контроль: случай на Бадаме уже показал, что одного прорыва канализации достаточно, чтобы за короткое время погибла почти тонна рыбы.
Сам по себе факт массовой гибели рыбы не позволяет определить виновника по видео. Для вывода нужны измерения кислорода, температуры и кислотности воды, а также анализы на нефтепродукты, тяжелые металлы, пестициды, азот, фосфор и микробиологические показатели. Пока таких результатов нет, редакционно корректно говорить только о версиях.
ВОЗМОЖНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ
Заморы рыбы происходили и раньше, но климатические колебания делают водоемы чувствительнее: жара ускоряет биологические процессы и снижает растворимость кислорода, засуха вызывает обмеление, а сильные ливни смывают в реки накопившиеся загрязнения. Одновременно растет потребление воды городами, сельским хозяйством, промышленностью и цифровой инфраструктурой.
Отдельный фактор растущей нагрузки на пресную воду - дата-центры, обслуживающие облачные сервисы и системы искусственного интеллекта. По оценке Института исследований окружающей среды и энергетики (EESI), крупный дата-центр может расходовать до 5 млн галлонов, или около 19 млн литров, воды в сутки - это сопоставимо с суточным, а не месячным потреблением населенного пункта численностью от 10 до 50 тыс. человек. Расход конкретного объекта зависит от его размера, климата и технологии охлаждения.
Применительно к Казахстану первый вице-министр искусственного интеллекта и цифрового развития Ростислав Коняшкин сообщал, что в планируемых дата-центрах предполагается использовать не водяное, а иммерсионное охлаждение с помощью специальных жидких смесей, поэтому прямое потребление воды будет небольшим. Однако на водный баланс центры обработки данных (ЦОД) могут влиять косвенно - через повышенное потребление электроэнергии, поскольку для ее производства на тепловых электростанциях также используется вода. Дата-центры не связаны с перечисленными случаями гибели рыбы - это отдельный пример того, как растет конкуренция за пресную воду. Для засушливого Казахстана вопрос не в отказе от цифровой инфраструктуры, а в прозрачном учете водопотребления, выборе площадок с учетом водного баланса и использовании замкнутых систем охлаждения либо очищенной технической воды.
Если тенденция сохранится, эпизоды массовой гибели рыбы, вероятно, будут повторяться чаще - как индикатор растущей нагрузки на водоемы, а не как единичные аварии.
МНЕНИЕ РЕДАКЦИИ
Случаи массовой гибели рыбы в Казахстане, Узбекистане, Китае и России имеют разные непосредственные причины - от промерзания и обмеления до промышленных стоков и красного прилива, - но одну общую предпосылку: уязвимость водоемов к дефициту кислорода под давлением жары, загрязнения и растущего водопотребления. Это не единая «волна отравлений», а повторяющийся сигнал о том, что водоем быстро теряет способность поддерживать жизнь, когда в нем падает уровень кислорода.
Редакция считает недопустимыми публичные обвинения конкретных предприятий или ведомств до завершения лабораторных исследований и официальных заключений. Главная задача - не искать единое объяснение для всех видео, а добиваться публикации лабораторных результатов и устранять конкретный источник риска в каждом отдельном водоеме, одновременно повышая прозрачность проб, ускоряя межведомственный обмен данными по трансграничным водоемам и заранее оценивая водную нагрузку новых промышленных и цифровых объектов.
