В Аккольском районе Акмолинской области жители несколько месяцев жаловались сразу на две проблемы: резкий запах от нового завода по переработке шкур и стройку ветеринарных объектов, у которых, судя по всему, не было даже оформленной земли.
Редакция ФБРК изучила официальные ответы акимата, полиции и профильных ведомств на эти жалобы и выяснила, что часть претензий уже подтверждена самими госорганами: заводу выписан штраф, его работа приостановлена, а профильное ведомство само требует в суде отменить экологическое заключение, которое позволяло предприятию работать.
ЗАВОД «АГРО ПРОТЕИН»
Предприятие по переработке шкур крупного рогатого скота - ТОО «Агро Протеин» - открылось в Акколе 29 сентября 2025 года. Почти сразу жители соседних кварталов начали жаловаться на устойчивый неприятный запах.
Спустя несколько месяцев жалоб акимат Акмолинской области официально подтвердил, что запах был не случайностью, а следствием того, что завод работал без части обязательных документов.
В ответе на обращение жителя Акколя, активиста Шормана Искакова сказано дословно:
«По результатам внеплановой проверки ТОО «Агро Протеин» уполномоченным органом выявлено отсутствие обязательных документов, а именно санитарно-эпидемиологического заключения на объект высокой эпидемической значимости и заключения на проект санитарно-защитной зоны».
По итогам проверки:
- Департамент санитарно-эпидемиологического контроля выдал предписание и приостановил деятельность завода;
- 23 апреля 2026 года Аккольский районный суд оштрафовал ТОО «Агро Протеин» по ст. 425 ч.1 КоАП РК «Нарушение требований законодательства в области санитарно-эпидемиологического благополучия населения, а также гигиенических нормативов» на сумму 484 400 тенге;
- проверка выявила отсутствие фильтрующего оборудования, несоответствие дымовых труб и «значительное несоответствие фактических производственных условий» экологическому заключению от 29 декабря 2025 года;
- 13 мая 2026 года управление природных ресурсов Акмолинской области подало в суд иск об отмене этого экологического заключения - то есть профильное ведомство добивается аннулирования собственного же разрешения на работу завода.
При рассмотрении административного дела суд также обратил внимание на действия санитарно-эпидемиологической службы. В частном постановлении указано, что при рассмотрении обращения предприятия уполномоченный орган ограничился формальным подходом и не проверил фактические обстоятельства, хотя должен был оценить технологический процесс, вид перерабатываемого сырья и расположение объекта относительно жилой застройки. Суд указал руководству департамента на допущенные нарушения законности и предложил рассмотреть вопрос о дисциплинарной ответственности должностных лиц.
Получается странная последовательность: экспертиза, разрешившая заводу работать, была выдана в декабре 2025 года, а уже в мае 2026-го то же ведомство просит суд её отменить. Ниже мы разберём, как объясняют это несоответствие сами жители и независимый эксперт, к которому они обращались.
ВЕТЕРИНАРНЫЕ ОБЪЕКТЫ
Параллельно с историей вокруг завода в Акколе разворачивался ещё один конфликт - строительство скотомогильников без оформленных прав на землю.
Согласно документам, имеющимся в распоряжении редакции ФБРК, отдел полиции Аккольского района сообщил, что строительные работы осуществлялись при отсутствии оформленных правоустанавливающих документов на земельный участок.
Вместе с тем аким города Акколь и руководитель отдела земельных отношений уточнили, что заявления о выделении участка вообще не подавались, а решения земельной комиссии не принимались. Сообщается, что материалы по этому эпизоду направлены в органы архитектурно-строительного контроля.
Департамент экологии Акмолинской области отдельным письмом подтвердил масштаб: в 2026 году в области начато строительство 40 скотомогильников, при этом «материалы, касающиеся строительства указанных объектов, в адрес Департамента не поступали» - то есть предусмотренный законом экологический скрининг по этим объектам попросту не пройден.
Почему так вышло? Управление ветеринарии области объяснило саму схему реализации подобных проектов: строительство ведёт частный застройщик за счёт собственных средств, а государство «приобретает объект только после завершения его строительства... то есть выступает в качестве покупателя готового имущества, а не инициатора (заказчика) строительства».
Иначе говоря, пока объект строит частник, а не сам госзаказчик, часть контрольных процедур, обязательных для государственных строек, формально к нему не применяется. Ведомство не отрицает существование этой схемы - оно лишь настаивает на её законности.
ПОМЕТОХРАНИЛИЩЕ
По этой же схеме - «купить готовое, а не заказать и проконтролировать» - в районе появилось ещё одно спорное сооружение - пометохранилище. Согласно официальным данным, участок в 10 га под место складирования отходов птицеводства принадлежит ТОО «Акколь Кус». Акимат сообщает, что участок приобретён на открытом аукционе в январе 2025 года, расположен в границах села Домбыралы и к государственному лесному фонду не относится, а его размещение было заранее согласовано с местным сообществом.
Жители, впрочем, настаивают, что реальное складирование отходов происходит не совсем там, где было согласовано.
КОНТЕКСТ И ПРЕДЫСТОРИЯ
Все три претензии - к заводу, к скотомогильникам, к пометохранилищу - направлял один и тот же житель Акколя, активист Шорман Искаков: на протяжении нескольких месяцев он писал официальные обращения во все профильные ведомства и получил приведённые выше ответы.
По утверждению активиста Искакова, директор завода «Агро Протеин» Асхат Мадиев приходится братом первому заместителю акима Аккольского района Кенжетаю Саяту, который курирует промышленность и возглавляет земельную комиссию района - то есть именно тот орган, который, по данным полиции, не рассматривал заявление о выделении земли под ветобъект.
Эта родственная связь независимо подтверждается материалом СМИ. Сам Саят в комментарии журналистам не отрицал родство, но объяснял свои действия процедурными полномочиями. По его словам, акимат обязан поддерживать всех инвесторов вне зависимости от того, кто ими является. Мадиев со своей стороны публично заявлял об отсутствии нарушений на территории предприятия.
Вопрос, который эта родственная связь не объясняет сама по себе, как завод в итоге получил положительное экологическое заключение, если, по данным проверки, реальные условия производства ему не соответствовали?
Здесь в историю вступает эколог Булат Есекин, участвовавший ещё в разработке первых экологических законов независимого Казахстана. Именно он, по словам жителей, указывал на конкретный процедурный сбой при прохождении экспертизы: в проекте, поданном на согласование, было заявлено об отсутствии рядом жилых домов, хотя фактически они находятся в пределах пары сотен метров от завода. Это, по его мнению, и объясняет, почему экспертиза вообще была выдана - комиссия оценивала проект, который не отражал реальную картину местности. Точное расстояние до жилых домов при этом остаётся предметом спора: сам директор завода называет другую цифру.
На часть этих обстоятельств впоследствии указал и суд, отметив, что при определении класса опасности объекта уполномоченный орган не проверил фактическое расположение предприятия относительно жилой застройки и ограничился формальным рассмотрением обращения.
ПОЧЕМУ ЭТО НЕ ПРОСТО ИСТОРИЯ ПРО ОДИН ЗАВОД
Оба сюжета - и завод, и скотомогильники - вскрылись по одной и той же причине: не благодаря плановому контролю, а только после того, как жители начали жаловаться. Формальные процедуры согласования на бумаге были пройдены: у завода была экологическая экспертиза, у ветеринарной программы - статус официального государственного проекта. Но в обоих случаях выяснилось, что бумага не соответствует тому, что происходит на земле.
Позднее суд отдельно указал, что одна из причин возникшей ситуации - ненадлежащая проверка со стороны уполномоченного органа, который ошибочно определил класс опасности объекта и предоставил предприятию недостоверное разъяснение.
Это смещает вопрос с «было ли разрешение» на «как оно было получено при таких показателях» - и именно здесь версия Есекина о искажённых данных в заявке становится ключевой: она объясняет механизм, а не просто указывает на факт нарушения. С ветобъектами история проще и грубее: там разрешительных документов не было вообще, а сама схема «государство покупает готовое» выводит этап строительства из-под контроля, который применялся бы, если бы заказчиком выступало напрямую государство.
ЧТО ДАЛЬШЕ
Дальнейшая судьба завода зависит от исхода иска об отмене экспертизы. Даже если суд удовлетворит иск об отмене экологического заключения, без ответа останется главный вопрос: как оно вообще было выдано предприятию при выявленных позднее нарушениях? По ветеринарным объектам риск другой - схема «покупка готового» может позволить завершить остальные объекты программы без экологического скрининга, если по каждому из них по отдельности не поступят новые жалобы.
МНЕНИЕ РЕДАКЦИИ
Установленные факты - штраф, приостановка деятельности завода, иск ведомства об отмене собственной экспертизы, отсутствие оформленной земли под ветеринарным объектом - говорят не столько о единичном нарушителе, сколько о слабости контроля именно на этапе выдачи разрешений: жалобы жителей оказались эффективнее планового надзора. Вопрос о роли родственных связей местных чиновников в этой истории документами прямо не подтверждается и требует их официальной позиции.
Похожую историю - компания, получившая масштабную государственную поддержку и столкнувшаяся со схожими проблемами разрешительных процедур и обязательств, - ФБРК разбирает в другом регионе в материале - Проект ТОО «СК Протеин» оказался в центре судебных споров после получения господдержки.
