Редакция ФБРК запросила у министерства сельского хозяйства (МСХ) данные об импорте крупного рогатого скота - маршруты, переходы, хозяйства-получатели. Комитет ветеринарного контроля в ответе отказал, сославшись на коммерческую тайну. Когда наша редакция подала жалобу, ведомство нашло способ быстро «закрыть вопрос»: назначило заслушивание за сорок минут до его начала и тут же признало несостоявшимся.
ЧТО СПРАШИВАЛИ И ЧТО ОТВЕТИЛИ
В начале мая 2026 года редакция ФБРК направила в МСХ официальный журналистский запрос о логистике импортного скота. Речь шла о конкретных маршрутах, пограничных переходах, датах поставок и хозяйствах-получателях животных.
Комитет ветеринарного контроля и надзора МСХ в ответе ФБРК отказал, сославшись на ст. 11 Закона «О доступе к информации» и ст. 28 Предпринимательского кодекса. Как нам сообщили, информация о поставщиках, датах и маршрутах «может составлять коммерческую тайну».
ФБРК, в свою очередь, направил жалобу, указав, что речь идёт о данных государственного учёта, а не о документации частных компаний. Госучет же ведётся в публичных интересах, в данном случае - в целях обеспечения эпизоотической безопасности и ветеринарного контроля. Более того, формулировка «может составлять» не является надлежащим правовым основанием для отказа.
СОРОК МИНУТ НА ЯВКУ
Срок рассмотрения нашей жалобы со стороны ведомства истекал 16 июня.
12 июня в 11:21 журналист редакции получил SMS-уведомление, что заслушивание состоится в этот же день, в 12:00, то есть через 39 минут. Никакого предварительного согласования времени, никакого уточнения, удобен ли формат, и практически никакого времени на ознакомление с предварительным решением.
Подключиться в срок журналисту не удалось. А вскоре на портале появилась запись, что заслушивание не проведено в связи с «невыходом на видеоконференцию». 
ЧТО ЗДЕСЬ НЕ ТАК
Стоит ли говорить, что процедура заслушивания существует именно для того, чтобы заявитель мог аргументировать свою позицию. Согласно уведомлению на портале е-Отыныш, заслушивание было открыто до 16 июня, то есть у ответственного за него, руководителя управления ветеринарного контроля на границе и транспорте Ериса Нуралиева, оставалось ещё два рабочих дня. Но вместо этого оно было назначено и закрыто в один день. К чему такая спешка?
К тому же, законодательство допускает заслушивание в письменном формате - непосредственно в системе е-Отыныш, без телефонного или видеозвонка. Этот вариант, как можно понять, использован не был.
Складывается ощущение, что система е-Отыныш в данном случае работала не как площадка для диалога, а как инструмент фиксации формального результата, удобного прежде всего для самого ведомства. Тридцать девять минут - это не приглашение к разговору, а скорее, ультиматум с заранее известным исходом. Непонятно только одно: руководитель управления, подписавший это решение, не знал о нормах закона или знал их слишком хорошо?
Возвращаясь к самому отказу, хочется еще раз подчеркнуть, что данные об импорте живого скота - даты ввоза, пограничные переходы, регионы назначения - формируются в государственных информационных системах в рамках ветеринарного и таможенного контроля. Они собираются не в интересах бизнеса, а в интересах эпизоотической безопасности страны. Статья 28 Предпринимательского кодекса, на которую ссылается ведомство, уж точно не наделяет государственные органы полномочиями самостоятельно квалифицировать такие данные как коммерческую тайну, это прерогатива самого субъекта предпринимательства.
В конце концов, диалог с государственным органами, а тем более с теми, кого ФБРК уже не раз критиковал в своих материалах, все больше напоминает лотерею. Никогда не знаешь заранее, получишь аргументированный ответ по существу или аккуратно оформленную отписку, которая закрывает вопрос на бумаге, но не решает его в реальности. Разница лишь в том, что в лотерее хотя бы честно объявляют правила до начала игры.