Пока председатель комитета ветеринарного контроля и надзора министерства сельского хозяйства (КВКиН МСХ) РК Казбек Ташимов объезжал поражённые районы Западно-Казахстанской области, фермеры в анонимных обращениях в редакцию ФБРК сообщали, что реакция властей запоздала не менее чем на месяц. Эпизоотическая ситуация в западных регионах Казахстана перестала быть локальной. Она стала системным испытанием — для ветеринарной службы, для местного самоуправления и для тысяч семей, чей доход прямо зависит от поголовья скота. ФБРК продолжает следить за эпизоотической обстановкой в Казахстане.
ЧТО ПРОИЗОШЛО
По данным руководителя областного управления ветеринарии ЗКО Абзала Бралиева, признаки болезни выявлены у 5 484 голов крупного рогатого скота (КРС) в 22 сельских округах Бокейординского, Жанибекского, Жанакалинского и Казталовского районов. По состоянию на дату брифинга 68% заболевших (3 732 головы) уже выздоровели.
Рабочая группа во главе с председателем комитета ветеринарного контроля и надзора МСХ Казбеком Ташимовым посетила регион 2 мая, встретилась с руководителями крестьянских хозяйств «Береке», «Талпын», «Багисов» и жителями села Нурсай Теренкольского сельского округа Казталовского района ЗКО. В состав делегации вошли заместитель акима области Калияр Айтмухамбетов, руководители областных ветеринарных структур, а также заместитель руководителя территориальной инспекции лесного хозяйства и животного мира Кайрат Кадешев.
Параллельно жители села Тайпак Акжайыкского района сообщают о больных и погибших сайгаках на пастбищах. В Алматинской области, в селе Карасаз Райымбекского района, фиксируется ящур среди крупного рогатого скота, причём заболели, как отмечается, в том числе вакцинированные животные. По данным областного акимата, ситуация там стабилизировалась, а против ящура было вакцинировано свыше 2,5 млн голов скота.
К слову, ситуация в Алматинской области как нельзя лучше согласуется с версией о ящуре серотипа SAT1 — если штамм определён неверно, применяемая вакцина попросту не даёт защиты от актуального возбудителя. Именно поэтому вопрос точности диагностики — не технический, а практический: от него напрямую зависит, работает ли вакцинация или лишь создаёт иллюзию защиты.
В свою очередь, в Актюбинской области власти организовали 30 мобильных групп для защиты 87 тыс. гектаров сельхозугодий от вытаптывания сайгаками.
ЧТО ГОВОРЯТ ЖИВОТНОВОДЫ
Редакция ФБРК наблюдает за эпизоотической ситуацией в Казахстане с начала года, когда первые сигналы начали поступать из России. А совсем недавно мы рассказывали, как фермеры вынуждены лечить скот самостоятельно — из-за нехватки ветеринаров и отсутствия оперативного реагирования служб.
Подробнее об этом - на сайте ФБРК и на нашем YouTube-канале «Фонд-бюро расследования коррупции».
Сейчас неутешительная картина подтверждается заново: анонимные обращения в редакцию ФБРК фиксируют, что животноводы самостоятельно подбирают схемы лечения, препараты и дозы, поскольку ветеринары физически не успевают охватить всех заболевших.
Принципиально важен и диагностический вопрос. По информации, поступившей в редакцию от фермеров из поражённых районов, зимой РГП «Национальный референтный центр по ветеринарии» (НРЦВ) якобы поставил диагноз «инфекционный ринотрахеит» в тех же сёлах, где сейчас вспыхнула болезнь повторно.
Причем на данный момент, по информации тех же источников, речь идёт о пастереллёзе, тогда как сами фермеры и часть специалистов указывают на клиническую картину, характерную для ящура серотипа SAT1. Официального подтверждения этому диагнозу нет. Тем не менее симптоматика, описанная фермерами — язвы на языке и слизистой рта, поражения копыт, тяжёлое течение у телят, слюнотечение, отказ от корма — соответствует клинической картине ящура.
Официальная позиция руководителя территориальной инспекции лесного хозяйства и животного мира ЗКО Нурлана Рахымжанова — не комментировать диагноз болезни сайгаков, поскольку это выходит за рамки компетенции его ведомства. Вопрос, однако, состоит в другом: кто в таком случае отвечает за своевременное установление диагноза и координацию между ведомствами?
ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ
Если допустить, что зимой болезнь была ошибочно идентифицирована как ринотрахеит, это означало неправильный протокол лечения и отсутствие карантинных мер, характерных для особо опасных инфекций. Повторная вспышка в тех же населённых пунктах — закономерное следствие. Фермеры, обращающиеся в ФБРК, прямо связывают неверную постановку диагноза с нынешним распространением болезни.
Другой, не менее важный вопрос, заключается в фармацевтической нагрузке на фермеров. По данным, поступившим в нашу редакцию, отдельные животноводы уже потратили около 500–600 тыс. тенге на препараты — при том что заболела лишь часть поголовья.
Цены на ряд лекарств выросли кратно: один из востребованных антибиотиков, по словам фермеров, подорожал с 3 500–3 600 до 12 000–15 000 тенге. Вакцина против ящура в розницу обходится в 1 420 тенге за дозу, ревакцинация требуется каждые шесть месяцев. В условиях, когда хозяйство несёт убытки от падежа и роста расходов, эта нагрузка для малых и средних фермеров — настоящая угроза выживаемости.
Кроме того, в Курмангазинском районе Атырауской области фермеры сообщают о гибели от 50 до 80 телят в отдельных хозяйствах. Животноводы описывают животных, не доживших до отёла, скот с поражёнными ногами, тяжёлое течение болезни у молодняка. На фоне многолетней засухи в регионе и необходимости завозить корм за 300–400 км потери поголовья рискуют стать для части хозяйств невосполнимыми. Фермеры в поражённых районах все чаще рассматривают закрытие хозяйств и переезд в города как реальную перспективу.
Предлагаем обратить внимание вот еще на что: несоответствие масштаба проблемы и скорости реакции. Рабочий визит председателя КВКиН МСХ РК состоялся в начале мая — спустя более месяца после появления первых признаков заболевания. Аким Казталовского района ЗКО Асланбек Саркулов на месте просил увеличить число людей для сбора туш и выделить технику — то есть базовые ресурсы для ликвидационных работ не были обеспечены заблаговременно. По данным на момент визита, собрано 3 120 туш сайгаков, при этом работы продолжаются, что говорит о масштабе, не позволяющем завершить их оперативно.
На фоне происходящего все больше вопросов возникает к вице-министру сельского хозяйства Амангалию Бердалину и председателю комитета ветеринарного контроля и надзора МСХ Казбеку Ташимову: почему при наличии формальных механизмов мониторинга и координации масштабы проблемы снова оказываются заметны уже постфактум, когда последствия начинают измеряться потерями хозяйств и судьбами людей, а главное, кто будет за это отвечать?