(15 января 2026 | Источник: ФБРК)
Комитет ветеринарного контроля и надзора (КВКиН) министерства сельского хозяйства (МСХ) отказал редакции ФБРК в предоставлении статистики по очагам заболеваний животных, сославшись на гриф «Для служебного пользования». Однако, как оказалось, аналогичные эпизоотические данные свободно публикуются в международных научных журналах казахстанскими учёными. Так в чем же дело?
СЕКРЕТНЫЕ ДАННЫЕ В ОТКРЫТОМ ДОСТУПЕ
24 декабря 2025 года ФБРК направил в КВКиН официальный запрос с просьбой предоставить общее количество зарегистрированных очагов заболеваний животных за 2015-2025 годы в разрезе регионов; помесячную разбивку по 2025 году; методику подсчёта очагов; статистику вакцинации и отдельные данные по бруцеллёзу и сибирской язве.
Правда, как следует из ответа ведомства, информация по пунктам 1, 2 и 5 «относится к информации ограниченного доступа и включена в ведомственный перечень служебных документов с грифом «Для служебного пользования».
Но вот незадача: аналогичные данные, как выяснилось, находятся в открытом доступе.
В апреле 2025 года в International Journal of Veterinary Science вышла статья казахстанских учёных «Retrospective Analysis of the Bovine Leukemia Epizootic Situation in Kazakhstan» (Ретроспективный анализ эпизоотической ситуации по лейкозу крупного рогатого скота в Казахстане).
Авторы, среди которых сотрудники Западно-Казахстанского инновационно-технологического университета, Республиканской ветеринарной лаборатории и Казахского научно-исследовательского ветеринарного института (КазНИВИ), опубликовали детальную статистику по лейкозу крупного рогатого скота за 2019-2023 годы с разбивкой по всем регионам страны.
Согласно этой работе, за указанный период было протестировано 225 516 голов скота, из которых 10 153 показали позитивный результат — это 4,5% заражения. Наивысший уровень инфицирования зафиксирован в Северо-Казахстанской (12,99%), Костанайской (12,33%) и Восточно-Казахстанской (9,31%) областях.
Мангистауская, Кызылординская, Туркестанская области, а также области Улытау и Жетысу остаются благополучными по данному заболеванию.
Статья содержит графики динамики заболеваемости, географические карты распространения инфекции и подробное описание методики диагностики.
Но если подобные данные действительно засекречены, то каким образом они оказались в международном рецензируемом журнале? Тогда либо ведомство нарушает собственный режим секретности, разрешая учёным публиковать «ДСП»-информацию, либо изначально использует гриф не по назначению, а для блокировки неудобных запросов.
СТАТИСТИКА ВЕТЕРИНАРНО-ПРОФИЛАКТИЧЕСКИХ МЕРОПРИЯТИЙ
По четвёртому пункту запроса — о статистике охвата вакцинацией — КВКиН сообщил, что «первичные учётные документы по проведённым ветеринарно-профилактическим мероприятиям за период 2015-2025 годов в полном объёме не сохраняются в связи с истечением установленных сроков хранения».
Нормативные сроки хранения ветеринарной отчётности в Казахстане составляют не менее 3 лет, а посему ведомство предоставило статистику исключительно за период 2022-2025 года. Кстати, сама статистика выглядит весьма интересно.
- 2022 год: 169,5 млн ветеринарных манипуляций;
- 2023 год: 171,9 млн;
- 2024 год: 175,5 млн;
- 2025 год: 142,5 млн.
Резкое падение объёма вакцинации на 33 млн манипуляций (почти 19%) при том же количестве заболеваний (23 особо опасных инфекции) не объясняется. Никаких эпизоотологических или бюджетных причин в письме не указано.
«БРАВУРНЫЕ ОТЧЁТЫ» НА ФОНЕ КАТАСТРОФЫ
10 января 2026 года доктор ветеринарных наук, профессор Гайса Абсатиров опубликовал в социальных сетях развёрнутый анализ эпизоотической обстановки в Казахстане за 2025 год.
По его словам, «казахстанская ветеринария уже давно в кризисном состоянии», а «в бравурных отчётах и выступлениях высокопоставленных чиновников МСХ и КВКиН состояние отечественной ветеринарии преподносится в "розовых цветах"».
Профессор перечислил серьёзные вспышки особо опасных инфекций в 2025 году:
- Сибирская язва в Акмолинской области — заболели люди, произошёл падёж животных;
- Сибирская язва на городском рынке Атырау — падёж животных и заболевание людей;
- Эмкар в области Улытау — клинические проявления и падёж животных;
- Массовый падёж домашней птицы в Северо-Казахстанской области (СКО);
- Вспышки бешенства в Костанайской и Мангистауской областях, повлёкшие смертельные случаи среди людей;
- Вспышка ящура в Кызылординской области;
- Нарушения сроков и интервалов вакцинации в Жамбылской области.
Абсатиров также указывает на «нездоровую обстановку в самом КВКиН МСХ РК, руководитель которого и его сотрудники больше заняты внутренними конфликтами и разборками». Это косвенно объясняет и возможный провал в вакцинации: административный хаос в ведомстве мог привести к срыву профилактических мероприятий.
Кстати, ни одна из перечисленных вспышек не упомянута в ответе КВКиН на запрос ФБРК. Вместо этого комитет сообщает, что «по 45 из 68 особо опасных заболеваний эпизоотическая ситуация в стране является благополучной». Вероятно, именно такие формулировки профессор Абсатиров и называет «бравурными отчётами».
МЕТОДИКА БЕЗ МЕТОДИКИ
На вопрос о методике подсчёта очагов заболеваний КВКиН ответил пространной цитатой из статей 10 и 10-1 Закона РК «О ветеринарии» и приказа министра сельского хозяйства №7-1/86 от 9 февраля 2015 года. Суть ответа: «количество очагов заболеваний животных определяется на основании принятых решений об установлении карантина или ограничительных мероприятий». Только это не методика, а отсылка к процедуре.
Между тем, научная статья описывает реальную методологию диагностики лейкоза: используется реакция иммунодиффузии в агаровом геле (AGID) с последующим подтверждением через иммуноферментный анализ (ELISA) и гематологические тесты. Животные с позитивным результатом изолируются и в течение 15 календарных дней направляются на санитарный убой.
Получается, исследователи открыто публикуют методику, а ведомство на прямой вопрос уходит в общие слова о законодательстве.
СИСТЕМНАЯ ПРОБЛЕМА ИЛИ РАЗОВЫЙ СБОЙ?
Ситуация с ответом КВКиН выглядит как уже хорошо нам знакомый административный парадокс. Предполагаем, что ведомство ссылается на гриф секретности для отказа в предоставлении информации, в то время как аналогичные данные публикуются в открытых научных журналах.
Это не защита государственной тайны — это использование административного ресурса для блокировки общественного контроля.
При этом реальная эпизоотическая обстановка, судя по заявлениям профильных экспертов, требует не секретности, а максимальной прозрачности и жёсткого контроля. Особенно когда речь идёт о заболеваниях, опасных для людей.