Когда государство начинает уничтожать скот в сопровождении полиции и ОМОНа, не называя диагноза и не выдавая документов на руки хозяевам, — это явно не рядовая ветеринарная операция. С февраля 2026 года Россия переживает масштабный кризис в животноводстве: тысячи голов скота уничтожены в нескольких регионах Сибири и Поволжья. Официальная версия — мутировавший пастереллёз и бешенство. Неофициальная — ящур, одно из наиболее опасных инфекционных заболеваний копытных.
Редакция ФБРК решила разобраться в том, что происходит по ту сторону границы, и почему это напрямую касается казахстанского животноводства.
ЧТО ПРОИСХОДИТ В РОССИИ
С начала февраля 2026 года в Новосибирской, Омской, Свердловской областях, Республике Алтай, ряде регионов Поволжья и Северного Кавказа власти приступили к массовому изъятию и уничтожению сельскохозяйственных животных. Официальный повод — вспышки пастереллёза (острой бактериальной инфекции) и бешенства.
В одном лишь Новосибирском регионе зафиксировано 42 очага бешенства и 5 очагов пастереллёза — в Ордынском, Карасукском, Баганском, Черепановском и Купинском районах. В Омской области в СПК «Родная долина» к середине февраля было уничтожено 2 100 голов скота. В Республике Алтай к середине января насчитывалось около 2 000 заболевших животных, и число очагов к 10 февраля выросло до 70.
16 февраля в Новосибирской области был введён режим чрезвычайной ситуации (ЧС), однако об этом публично стало известно лишь спустя месяц. Карантинные зоны оцеплялись блокпостами, ветеринарные бригады приезжали с сотрудниками полиции. Фермерам не предъявляли документов с основаниями для изъятия, результаты лабораторных анализов не выдавались. 25 марта 2026 года правительство Новосибирской области объявило, что забой скота в регионе завершён. На компенсации выделено 200 млн рублей (около 1,2 млрд тенге), тогда как по оценкам экспертов реальный ущерб превышает 1,5 млрд рублей (примерно 8,9 млрд тенге).
ПАСТЕРЕЛЛЁЗ ИЛИ ЯЩУР
Именно характер проводимых мер вызвал волну профессионального скептицизма. Согласно постановлению Правительства РФ № 310, регулирующему порядок изъятия животных при ликвидации особо опасных болезней, пастереллёз в этот перечень не включён. Это заболевание поддаётся лечению антибиотиками и не требует тотального убоя поголовья.
Между тем применявшаяся схема — уничтожение всех восприимчивых животных в радиусе до 5 км от очага, сжигание туш — в точности соответствует протоколу борьбы с ящуром. Это высококонтагиозное вирусное заболевание, поражающее крупный рогатый скот, свиней, овец, коз и верблюдов. Лечения от него не существует.
Российский врач-эпизоотолог, судебный эксперт по ветеринарии Светлана Щепеткина в комментарии Forbes прямо указала, что владельцам животных было отказано в проведении независимой ветеринарной экспертизы и предоставлении результатов анализов крови — несмотря на то что такие исследования занимают всего несколько часов. По её словам, это само по себе говорит о том, что официальная версия «далека от правды».
Показательно и другое. Источник одного из изданий сообщил, что незадолго до начала изъятий скот в ряде сёл вакцинировали именно от ящура. Источник агрохолдинга, работающего на территории Новосибирской области, прямо заявил, что среди владельцев крупного поголовья ответ на вопрос «что происходит» известен: началась эпидемия ящура.
Официальные лица, в частности, начальник Новосибирского центра ветеринарно-санитарного обеспечения Юрий Шмидт — наличие ящура отрицали. Однако глава Новосибирской фермерской ассоциации Алексей Сальников, оправдывая убой, описал именно ящурный протокол — уничтожение всех потенциальных носителей в пятикилометровой зоне, при этом не назвав болезнь.
Мотив возможного замалчивания очевиден. В мае 2025 года Россия получила от Всемирной организации здоровья животных (ВОЗЖ) статус страны, свободной от ящура. Этот статус критически важен для экспорта мяса и молочной продукции. Его утрата означала бы немедленное закрытие внешних рынков.
КАЗАХСТАН ВВОДИТ ЗАПРЕТ — РОССИЯ ВОЗРАЖАЕТ
Казахстан отреагировал на происходящее быстро. В феврале 2026 года комитет ветеринарного контроля и надзора министерства сельского хозяйства (МСХ) ввёл запрет на ввоз и транзит живого скота и животноводческой продукции из ряда российских регионов — Алтая, республик Северного Кавказа (Дагестан, Ингушетия, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, Северная Осетия, Чечня, Ставропольский край), Калмыкии, Бурятии, Астраханской и Новосибирской областей.
Россельхознадзор направил официальное письмо казахстанскому комитету ветеринарного контроля, назвав введённые ограничения «неправомерными» и несоответствующими принципам Евразийского экономического союза (ЕАЭС), согласно которым ветеринарно-санитарные меры должны иметь научное обоснование и применяться лишь в необходимой мере. В ответ казахстанская сторона разъяснила, что меры будут сняты после стабилизации ситуации и подтверждения безопасности продукции.
Примечательно, что Беларусь также ввела собственные ограничения на импорт мяса из Сибири, то есть не только Казахстан счёл ситуацию достаточно серьёзной для ответных мер.
СЕЗОН РИСКА: ЧТО ГОВОРИТ ИСТОРИЯ
С учетом происходящего, пожалуй, наиболее логичным кажется обратиться к истории. Это редакция ФБРК и сделала. Если верить данным, опубликованным в 2023 году о вспышках ящура в Казахстане с 1955 по 2013 год, на территории страны исторически циркулировали три штамма: A и O — условно локальные, и A22 — завозной. Вспышки местных штаммов традиционно приходились на период с февраля по апрель — зимне-весеннее время. Вспышки завозного штамма A22, по данным исследования, фиксировались преимущественно в мае.
Это означает, что Казахстан вступает в эпидемиологически наиболее уязвимый период прямо сейчас — в конце марта и апреле, когда исторически активизируются местные штаммы. А с учётом непрозрачной эпизоотической ситуации в приграничных регионах России май несёт риск завоза — традиционный сезон для штамма A22.
Основатель ФБРК, агроэксперт Кирилл Павлов отмечает, что масштаб и характер принимаемых мер на пастереллёз не похожи. По его мнению, картина значительно больше соответствует ящуру.
Однако главную тревогу у эксперта вызывает не столько российская ситуация сама по себе, сколько то, в каком состоянии казахстанская ветеринарная система встречает эту угрозу. Если наложить внешнюю угрозу на внутренние проблемы отрасли, получается угроза высокого уровня, считает Кирилл Павлов.
Речь идёт о системных, а не ситуативных проблемах: низкий уровень оплаты труда ветеринарных специалистов, постоянные скандалы в ветеринарном комитете МСХ, отсутствие кадров в отдалённых районах. По оценке Павлова, государство годами реагировало на эти проблемы по одной схеме — «закидывало деньгами», не решая их структурно.
Ключевой тезис эксперта касается вакцинации. Если бы она проводилась своевременно и системно, нынешние риски были бы минимальны — достаточно было бы лишь усилить пограничный контроль. Но сложившаяся ситуация, по словам Павлова, есть прямое следствие того, как обращались с сельским хозяйством на протяжении всех лет независимости.
Эксперт советует не рассчитывать исключительно на государственную реакцию. Владельцам скота уже сейчас следует самостоятельно принимать все возможные защитные меры — не дожидаясь официальных уведомлений, которые, как показывает российский опыт, могут запаздывать на недели.
ЧТО ДАЛЬШЕ
Сценарии развития ситуации можно обозначить следующим образом.
Оптимистичный: Россия действительно справилась со вспышкой в пределах нескольких регионов, казахстанские ограничения на ввоз оказались достаточной мерой, ситуация стабилизируется без трансграничного переноса.
Если же подойти к проблеме с большей тревогой, и скажем, вирус — вне зависимости от официального диагноза — все-таки мигрировал через приграничные районы по «серым» каналам: нелегальный перегон скота, стихийная торговля на приграничных рынках, миграция диких животных. В этом случае первые вспышки на казахстанской стороне можно ожидать в апреле–мае, в традиционных зонах риска — Северо-Казахстанской (СКО), Павлодарской и Восточно-Казахстанской (ВКО) областях.
Если же реальным возбудителем является ящур, а казахстанская система мониторинга, в условиях кадрового дефицита, пропустит ранние очаги, вспышка способна охватить несколько регионов одновременно. Для сравнения, в Приморском крае в 2018 году эпидемия ящура уничтожила более 100 000 голов свиней, промышленное свиноводство региона было фактически ликвидировано, а совокупный ущерб трёх крупных компаний составил около 570 млн рублей (около 3,4 млрд тенге) — и это при своевременном признании болезни.
Для всех трёх сценариев критически важен один фактор: скорость и самостоятельность реагирования — как со стороны государства, так и со стороны самих животноводов.
На данный момент ведённый Казахстаном запрет на ввоз скота и мясопродукции из ряда российских регионов является соразмерной мерой в условиях эпидемиологической неопределённости. Проблема, однако, глубже: механизм ЕАЭС не обязывает государства-члены раскрывать полную ветеринарную информацию в режиме реального времени — и это структурный изъян, который в данной ситуации несёт прямые риски для казахстанского животноводства.
Тогда открытым остаётся вопрос, который сформулировал Кирилл Павлов: если вакцинация не проводилась должным образом, а ветеринарных специалистов не хватает — на что рассчитывать в случае реальной вспышки?