На протяжении десяти лет, с 2013 по 2023 год, официальная статистика министерства сельского хозяйства (МСХ) РК и независимые оценки министерства сельского хозяйства США (USDA) совпадали с точностью до 0,3 млн тонн. В 2024 году разрыв внезапно составил 2,8 млн тонн по пшенице и 4 млн тонн по всему зерну. Методологии подсчета не изменились. Изменилось другое — масштаб схемы, при которой российское зерно ввозится без уплаты НДС, регистрируется на фиктивных крестьянских хозяйствах как собственный казахстанский урожай и реэкспортируется в страны Центральной Азии под казахстанскими сертификатами происхождения. Редакция ФБРК решила разобраться в происходящем.
ФАКТИЧЕСКАЯ ОСНОВА
Согласно официальным данным МСХ РК, урожай пшеницы в 2024 году составил 18,6 млн тонн, а в 2025 году — уже 20,3 млн тонн. Однако полевой атташе USDA в Астане оценил результат 2024 года в 15,8 млн тонн — разрыв с официальной цифрой составляет +2,8 млн тонн. Зерновой союз Казахстана (ЗСК) — отраслевая организация, объединяющая самих участников рынка, оценивает урожай 2024 года в 16,5 млн тонн, а прогноз на 2025 год ставит на уровне 17,2 млн тонн против официальных 20,3 млн тонн. Спутниковая система мониторинга Европейского союза JRC MARS в октябре 2024 года прогнозировала урожай на уровне +30% к среднему за пять лет, что даёт диапазон 16,5–17,0 млн тонн, но никак не официальные 18,6 млн тонн.
По совокупному зерновому балансу картина ещё более выразительна. Официальный показатель 2024 года — 26,5 млн тонн, тогда как расчётная оценка USDA составляет около 22,5 млн тонн. Разрыв в 4 млн тонн нарастает второй год подряд и по своему масштабу совпадает с задокументированным объёмом российского зерна, которое ежегодно поступает в страну по официальным и теневым каналам. Совпадение это вовсе не случайно.
КАК РАБОТАЕТ СХЕМА
Согласно информации анонимных источников ФБРК в отрасли, на первом этапе российское зерно пересекает казахстанско-российскую границу автомобильным, железнодорожным или речным транспортом. Ключевое обстоятельство заключается в том, что на российско-казахстанской дороге нет ни одних весов, только пункты пропуска для людей. По оценке полевых специалистов USDA, потери казахстанского бюджета от занижения веса зерновых поставок в 2023 году составили от $750 до $800 млн.
На втором этапе ввезённое зерно регистрируется на крестьянское фермерское хозяйство, нередко фиктивное, как «выращенное на территории Казахстана». Сельскохозяйственный учёт в стране ведётся на основе самодекларирования фермеров на уровне районных акиматов. Никакой спутниковой или физической верификации не предусмотрено. Районы суммируют поступившие данные и передают их в МСХ. Так российское зерно становится «казахстанским урожаем» в официальной отчётности.
На третьем этапе оно продаётся или вывозится в Узбекистан, Таджикистан, Афганистан с казахстанскими сертификатами происхождения, минуя транзитный железнодорожный тариф АО «НК «Қазақстан темір жолы» (КТЖ), оцениваемый в $85 млн в год.
Существенно здесь и то, что инфраструктура для подобных операций была создана задолго до 2024 года. В государственном программном документе о концепции развития агропромышленного комплекса (АПК) 2021–2030 отмечается, что около 42% сельскохозяйственных кооперативов были созданы фиктивно — для получения государственных субсидий. Это означает, что схема масштабировалась на уже готовую и проверенную систему.
КОНТЕКСТ: СЕРЫЙ КАНАЛ СУЩЕСТВОВАЛ ЗАДОЛГО ДО РЕКОРДНЫХ ЦИФР
Базовый «серый» поток российского зерна через Казахстан оценивается в 1,5–2 млн тонн в год и действует как минимум с 2019–2020 годов. Уже в феврале 2021 года аналитики USDA FAS Astana фиксировали в служебной записке «завышение данных из северных регионов» и «неучтённую торговлю с Россией», которая увеличивала кажущийся объём внутреннего производства.
Только в январе–июне 2024 года в Казахстан официально поступило 1,3 млн тонн российской пшеницы — декларировавшейся как корм для птицефабрик или сырьё для мукомолен. Для сравнения, всё внутреннее годовое потребление зерна в стране составляет около 1,7 млн тонн. Таким образом, за полгода по легальным каналам поступило 76% годового потребления страны.
Дополнительный структурный фактор — монопольное положение России как поставщика. В 2023 году Президент РФ Владимир Путин на Форуме межрегионального сотрудничества констатировал, что Россия является поставщиком 98% зернового импорта Казахстана по пшенице и ячменю. Это означает, что занижение импорта из России автоматически транслируется в завышение внутреннего производства.
ОФИЦИАЛЬНЫЕ ПРИЗНАНИЯ
Наиболее интересным здесь, однако, являются даже не независимые оценки, а действия и слова самого казахстанского правительства. За 20 месяцев — с апреля 2023 по декабрь 2024 года — Казахстан ввёл четыре последовательных запрета на импорт пшеницы. Каждый раз официальная формулировка прямо называла причину - устранение серых схем импорта пшеницы и её реэкспорта из приграничных с Россией районов. Полная хронология запретов зафиксирована Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).
Наиболее прямолинейное официальное признание прозвучало в ноябре 2024 года, когда Премьер-министр РК Олжас Бектенов в ответе на запрос парламента заявил, что введённый запрет ограничивает реэкспорт российского зерна в Узбекистан и Китай. Иными словами, высшее должностное лицо исполнительной власти страны подтвердило факт реэкспорта российского зерна как казахстанского — и необходимость административных мер для его пресечения.
Не менее показательно, что запреты вводились циклически и каждый раз не решали проблему окончательно. Это свидетельствует либо о системной неспособности контрольных механизмов, либо, что более вероятно с учётом задокументированных масштабов коррупции на таможне, о частичном противодействии со стороны заинтересованных в сохранении схемы структур.
АГРОНОМИЧЕСКОЕ ПРОТИВОРЕЧИЕ: РЕКОРДНЫЙ УРОЖАЙ — И ПЛОХОЕ ЗЕРНО
Независимо от статистических расчётов, официальные данные опровергаются хотя бы агрономической логикой. Заявленная урожайность пшеницы в 2024 году (1,52 тонн/га) является вторым результатом за всю историю наблюдений. Исторический максимум (1,66 тонн/га) был зафиксирован в 2011 году при благоприятных погодных условиях.
В 2024 году условия были принципиально иными: 50% посева завершено в июне из-за майских паводков, южные районы пострадали от летней засухи, дожди в начале сентября и заморозки в октябре ухудшили качество зерна. Полевой атташе USDA оценил урожайность в 1,19 тонн/га — на 28% ниже официальной цифры.
Финальное агрономическое противоречие — в показателях качества. Доля пшеницы третьего (продовольственного) класса в «рекордный» 2024 год составила 56%, а в ещё более «рекордный» 2025 год упала до 40% — при том, что протеин оказался ниже уровня 2024 года. Аналогичное заключение сделал и Аналитический центр Павлова, проверив, как посевы выглядят со спутника.
Базовая агрономическая закономерность такова: рекордный урожай от хорошего увлажнения означает высокое наполнение зерна и высокое содержание белка. Плохое качество в «рекордный год» — это агрономическое противоречие, которое требует объяснения.
СИСТЕМНАЯ УЯЗВИМОСТЬ ИЛИ ОСОЗНАННАЯ ПОЛИТИКА?
Ключевой вопрос здесь состоит в следующем: является ли происходящее следствием слабости государственных институтов или, хотя бы отчасти, результатом осознанного управленческого выбора?
С одной стороны, структурная слабость статистической системы — не секрет и не новость. Самодекларирование фермеров без верификации, отсутствие весов на государственной границе, 42% фиктивных кооперативов по признанию самого МСХ РК — всё это создаёт среду, в которой злоупотребления не просто возможны, но и технически просты. USDA уже в 2021 году указывал на систематическое завышение данных из северных регионов — за три года до «рекордных» цифр 2024 года.
С другой стороны, масштаб разрыва и скорость его появления указывают на нечто большее, чем пассивную неспособность системы. Схема работает через установленный механизм с известными участниками, известными маршрутами и известными финансовыми выгодами. Согласно открытым данным, совокупные финансовые потери казахстанской экономики от схемы составляют около $500 млн в год: $57 млн — неуплаченный НДС, $85 млн — транзитный тариф КТЖ, $350 млн — ценовые потери казахстанских сельхозпроизводителей. Эти потери становятся чьими-то доходами.
Декадный период нулевого расхождения между официальными и независимыми оценками (2013–2023) — принципиально важный аргумент. Методологии USDA и МСХ РК не изменились. Это означает, что объяснить новый разрыв методологическими различиями невозможно: значит, изменились данные, а не способ их измерения. Наконец, нельзя не обратить внимание на то, что министерство сельского хозяйства Казахстана само признало в программном документе проблему фиктивных кооперативов, но, видимо, так и не устранило её. Это создаёт правовую и регуляторную среду, в которой схема воспроизводится не вопреки системе, а благодаря ей.
Последствия выявленной схемы значимы на нескольких уровнях. Для казахстанских производителей зерна — прежде всего фермеров Костанайской, Акмолинской и Северо-Казахстанской областей, дающих около 80% урожая страны, демпинг со стороны дешёвого российского зерна, формально записанного как отечественное, создаёт прямую ценовую конкуренцию. Именно «ценовые потери производителей» составляют наибольшую долю в общем ущербе.
Для стран-покупателей, Узбекистана, Таджикистана, Афганистана, схема нарушает прослеживаемость зерна: продовольственные программы, привязанные к казахстанскому сертификату происхождения, фактически получают российское зерно. Это создаёт риски в рамках санкционного комплаенса для тех операторов, которые работают с российскими зерновыми.
Для международных рыночных аналитиков завышенная казахстанская статистика искажает глобальные оценки баланса предложения зерна. Мировые балансы USDA, основанные на государственных данных, в части Казахстана потенциально содержат 4–6 млн тонн фиктивного производства, что при масштабах мирового зернового рынка является существенной погрешностью. Наконец, для казахстанского государственного бюджета ежегодные потери от схемы составляют, по имеющимся оценкам, не менее $140 млн (НДС + тариф КТЖ) — только по поддающимся документированию статьям.
Десятилетний период нулевого расхождения между официальными и независимыми оценками, после которого разрыв в 2024 году скачкообразно составил 4 млн тонн; четырежды подтверждённое правительством Казахстана существование «серых схем реэкспорта»; задокументированное отсутствие весов на государственной границе; признание самим МСХ РК того, что 42% кооперативов были созданы фиктивно, — всё это в совокупности указывает на системный характер проблемы, выходящей за рамки технических сбоев учёта.
Главный открытый вопрос, а именно - верхняя граница фальсификации, вне всяких сомнений, требует спутникового аудита убранных площадей и перекрёстного таможенного анализа данных федеральной таможенной службы (ФТС) России и Бюро национальной статистики РК. Оба инструмента технически доступны. Вопрос в том, кто и когда решится их применить.